📜 ПРОЛОГ:
Там стоит, во тьме печальной,
гроб хрустальный, вертикальный,
на полу среди столов.
В царстве матриечных снов,
— аватары без голов.
Нет на них живого места,
в том гробу твоя невеста.
━━━━━━━━━━━━━ ✦ ✦ ✦ ━━━━━━━━━━━━━
📖 А я сегодня на выборы ходил. Да, в третью школу.
Зашёл внутрь, прошел через турникет. Представляете: дети ходят через турникеты, и это уже считается нормой, дожили, докатились.
Посередине вестибюля, как жертвенный алтарь, ей-богу, стоит урна: большая, прозрачная, из органического стекла. Если её провернуть на 90 градусов горизонтально, то станет похожа она на хрустальный гроб с пушкинской царевной:
«В той норе, во тьме печальной,
Гроб качается хрустальный
На цепях между столбов.
Не видать ничьих следов
Вкруг того пустого места;
В том гробу твоя невеста…»
Действительно, в том гробу наши “невесты” — бюллетени с выбором. Когда-то эту урну положат на бок и вынут из “жертвенного хрустального гроба” этих “невест”, в которых заперты наши мечты и чаяния.
“А по бокам мёртвые с косами сидять… и тишина”. Вкруг этого “жертвенного алтаря” за столами они — старые работники культуры. Обвёл я их всех взглядом, и вспомнил слова из песни “Арии”:
🎵 «Пока ты жив, не умирай,
На этот мир взгляни
—У многих здесь душа мертва,
Они мертвы внутри!
Но ходят и смеются,
Не зная, что их нет…»
— Здравствуйте, какая у вас улица? — деликатно, как и подобает работнику культуры, спросила женщина лет 60 с красными накрашенными губами, и при этом стандартно улыбнулась. Вероятно, это была какая-то учительница, уж очень на неё похожа. У них там за каждым столом закреплены определённые улицы, потому и спрашивают.
— Мой адрес — не дом и не улица, мой адрес — Советский Союз, — прямо, открыто и неожиданно для себя выпалил я. Еще минуту назад я и сам не знал, что буду говорить.
— Я за наше общее потерянное прошлое! — войдя во вкус, отчаянно продолжил петь свою “благую мятежную песню”. Подошёл к её столу и протянул паспорт. Меня слышали все, но была тишина — а что же ещё может быть там, где “мёртвые с косами сидять”.
Расписавшись за бюллетени, зашёл в кабинку, проставил галочки и прощально бросил их в тот “жертвенный хрустальный гроб” стоящий вертикально. Хотя, в принципе стоит он правильно, как положено, как и всё остальное этом перевёрнутом мире.
Честное слово, я как Алиса, упавшая в кроличью нору. Смотрю вокруг, а всё наоборот: люди пьют яд за здоровье, гробы вертикально стоят, процентная ставка не отрицательная, а положительная, зазеркалье какое-то, не иначе. Иногда мне кажется что я сплю, и вот-вот должен кончиться, этот сон, длинною в жизнь.
— До свидания! — повернув голову, сказал я той же женщине. Всё это время она смотрела на меня каким-то родным, задумчивым взглядом. Она, старый работник культуры, прекрасно помнит то время, когда дети в школах решали задачи, а не тесты… Не буду дальше продолжать этот список, все вы его прекрасно знаете. В общем, удивил я этого соцработника видавшего многое. Признаться, я и сам от себя ничего подобного не ожидал, это был как крик души в царстве тьмы.
— До свидания, — ответила эта женщина с алыми губами. На вид это был уставший школьный учитель, выполняющий свою рутинную работу не от злого умысла, нет, а потому что так работает система. Деваться нам некуда, простым людям — “заложникам матрицы”. На её глазах не хватало только слёз, всё остальное в них было. Но я всё же их разглядел — женские, материнские слёзы старого работника культуры, прекрасно помнившего то время.