Четыре дня. Четыре бесконечных, тягучих, как патока, дня. Для меня это были не просто дни, а отрезки времени, наполненные звонками, картами и, самое главное, надеждой. Надеждой, которая с каждым часом таяла, как снег на солнце, но которую я, стиснув зубы, продолжала подпитывать.

Все началось с обычного, казалось бы, звонка. Потерялся мужчина, страдает потерей памяти. Мужчина лет восьмидесяти ушел гулять утром, но к 20 часам вечера так и не появился.

Жена забила тревогу.

Стандартная ситуация, таких у нас десятки за сезон. Но что-то сразу пошло не так. И было понятно, что поздно обратились, дедушка отсутствует дома уже более 11 часов.

Первый вечер — обычная суета. Сбор информации, формирование групп, рассылка ориентировок. Мой голос, обычно спокойный и размеренный, уже начал приобретать металлические нотки. Я принимала звонки от местных жителей, искала свидетелей, передавала данные координатору.

Уже утром ориентировки разлетелись по группам в социальных сетях и по сайтам городским пабликов.

Вторые сутки. Поисковики и кинологические расчеты работают, возвращаются уставшие, но с неизменным «нет». Я сидела с телефоном в руках и ждала хоть каких-нибудь новостей.

Но вот закончился еще один день, ребята снимаются, а вокруг тишина. Никто не понимал, что же мы упускаем.

Тишина. Эта тишина давила на меня сильнее, чем любой шум. Тишина в чате, тишина на задачах, тишина в душе.

Дни были похожи, но с каждым следующим днем надежда становилась все призрачнее.
Я спала урывками, ждала, когда ребята вернутся домой, просыпаясь от каждого шороха, от каждого звонка.

Мои глаза горели от недосыпа, голос хрипел, но я продолжала.

Пусть я и не видела, как менялись лица поисковиков, но понимаю, что усталость сменялась апатией, апатия — почти безнадежностью. Но никто не сдавался.

Мы все понимали, что пока есть хоть один шанс, нужно идти до конца.

Я постоянно общалась с женой пропавшего. Ее голос, сначала полный надежды, постепенно становился все более надломленным.

Я старалась подбирать слова, чтобы не дать ей окончательно отчаяться, но и не давать ложных обещаний.

— Мы делаем все возможное. Мы не остановимся, — эти слова я произносила с тяжелым сердцем, зная, что «все возможное» может оказаться недостаточным.

Когда многие начали говорить о том, что шансов практически нет, когда даже самые стойкие поисковики выглядели опустошенными, я почувствовала, как что-то внутри меня надломилось.

И тут тишина прервалась сообщением. Обычным сообщением на мой рабочий телефон. Я открываю чат, ожидая увидеть очередной трек поиска.

— Мария, извините, что поздно, но это не ваш дедушка?

Я вглядываюсь в фотографию и не могу сказать ни слова, кидаю данные сообщения в рабочий чат и понимаю, что дедушка мой и что он жив.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба прямо во время отработки группами очередных задач на местности. Я замерла, не веря своим глазам.

— Живой! Он живой! – и если б можно было кричать, я бы закричала во весь голос.

Слезы хлынули сами по себе. Слезы радости, что этот человек, который стал мне родным за эти несколько дней, сможет вернуться домой к так переживающей за него бабушке.

Мы сделали всë, что могли, и даже немножечко больше!

Автор: инфорг Мария (Мафия)